Ор Авиталь

В мошаве Ханиэль, что в долине Хефер, двадцать второго элула 5763 года по еврейскому календарю, дата, которая навсегда запечатлеется в календаре как девятнадцатое сентября две тысячи третьего года, родился Ор Авиталь – младший сын Эти и Арика, младший брат Альмог и Офек. Воздух в то утро был пропитан запахом влажной земли и обволакивающей тишиной мошава, тишиной, которую лишь изредка нарушали шорох листьев на ветру или щебет птиц. В маленьком доме, наполненном любовью и ожиданием, его встретили с распростертыми объятиями, а перед ним расстилалось большое и неизведанное будущее, словно вспаханное поле, ожидающее посева. Первые шаги Ора, мягкие и нерешительные, были сделаны по земле мошава, между грунтовыми дорожками и насыщенными ароматами цитрусовых рощ, столь характерными для пейзажа долины Хефер. Он начал познавать мир через прикосновение босых ног к мягкой траве во дворе, через успокаивающие голоса родителей и звонкий смех старших сестер, Альмог и Офек, которые сразу же увидели в нем самого маленького и любимого из всех. Но вскоре, еще до того, как он успел отпраздновать свой второй день рождения, семья отправилась на север, к совершенно иному пейзажу, к возвышающимся Голанским высотам, в кибуц Мером Голан.

В Мером Голане, зеленом и живописном кибуце, расположенном на одном из хребтов плато, Ор нашел свой настоящий дом, место, где он вырастет и сформируется. Воздух там был чище и прохладнее, пропитанный ароматами сосен и черной базальтовой земли. С вершин кибуца открывался широкий и бескрайний вид, дарящий ощущение свободы и бесконечного простора, пейзаж, который глубоко запечатлеется в душе Ора и сформирует его сильную любовь к этой земле. Уже в раннем детстве Ор отличался острым умом и неутомимым любопытством, которое поражало всех вокруг. В детском саду, пока его сверстники с трудом различали отдельные буквы, он уже полностью декламировал таблицу умножения, его маленький чистый голос эхом отдавался в стенах красочного сада, а воспитательницы смотрели на него с удивлением и улыбкой признательности. В том, как он подходил к обучению, было нечто особенное – он не ждал, пока ему продиктуют, а сам инициировал, исследовал и учился. Компьютеры, которые тогда были в зачаточном состоянии во многих домах, стали для него увлекательной игрой, и он сам, без посторонней помощи, разгадывал их секреты, расшифровывая коды и понимая сложные системы, словно родился со встроенными знаниями. Так же было с математикой и английским, языками и системами мышления, которые он осваивал с удивительной легкостью, оставляя своих друзей и даже некоторых учителей далеко позади. У него было быстрое восприятие, исключительная фотографическая память, позволявшая ему запоминать длинные последовательности чисел после беглого взгляда на штрих-код, и идеальный, беглый и точный английский, открывший перед ним целые миры знаний и общения. Он был автодидактом по своей сути, человеком, который должен был делать все по-своему, учиться в своем темпе, открывать мир своими глазами и руками, без принуждения или слишком жестких рамок.

Начальные годы обучения Ор провел в школе "Авиталь" в своем кибуце, окруженный друзьями и знакомыми, любимыми пейзажами. Там, между стенами класса и открытыми полями, он продолжал развивать свои реальные навыки и свою озорную и теплую личность. Когда он перешел в среднюю и старшую школу, он стал учиться в "Бейт Хинух Мешутаф Хар ве-Гай", расположенной на берегу ручья Дан, в кибуце Дафна. Переход в более отдаленную школу, в новое сообщество друзей и учителей, лишь обострил его выдающиеся черты. Эйнат, его классная руководительница, питавшая к нему особую душевную привязанность, вспоминала его как высокого и худощавого юношу, необычайно умного, и в то же время смешного и великодушного. Она описывала его как человека, наделенного обаянием и личным шармом, скромностью и застенчивостью, которые уравновешивали его взрывную уверенность в себе. Ор, рассказывает Эйнат с грустной улыбкой, очень любил спать, и не раз она звонила ему рано утром, пытаясь мягко, но настойчиво разбудить его к новому учебному дню. Звуки его смеха и озорства наполняли школьные коридоры, оставляя за собой след радости и оптимизма.

Казалось, Ор пришел в этот мир, чтобы распространять в нем радость и бескорыстную любовь, освещать каждый уголок, куда ступала его нога. Его уверенность в себе, бьющая через край жизнерадостность и способность относиться к каждому человеку с уважением и вниманием сделали его любимой и центральной фигурой в социальной жизни кибуца и школы. Его дни были полны улыбок и смеха, и часто сопровождались спонтанными театральными представлениями, которые заставляли окружающих хвататься за животы от смеха, до икоты. "Наш Орош, ты всегда был хорошим актером", – писали его родители, их голоса прерывались между строками воспоминаний, – "С самого детства ты всегда играл и смешил. Мы не забудем, как ты одевался в комнате, рубашка на пуговицах, поднятый воротник, черные солнцезащитные очки, шляпа на голове, и выходил в гостиную, как Аль Пачино из 'Крестного отца', с движениями бандита, издавая глубокие и якобы угрожающие звуки". Коридор дома был своего рода живой галереей воспоминаний, серией фотографий, запечатлевших его парад костюмов на протяжении многих лет, и она не оставляла сомнений в том, какой праздник был самым любимым в доме – Пурим. "Каждый Пурим мы ездили фотографироваться в костюмах в 'Фото Амос' в Кирьят-Шмоне, и заканчивали веселый день в ресторане. Ор любил есть в 'Макдоналдсе', и в каждой поездке его глаза притягивались к большой вывеске с желтым и знакомым символом. Все попытки отвлечь его внимание и направить его взгляд на другую сторону дороги, будто там есть что-то интересное, лишь чтобы поскорее добраться домой, потерпели полное фиаско. Он просто знал, чего хочет, и было очень трудно изменить его мнение, когда речь шла о чем-то, что он любил". В последний год учебы в старшей школе, в свой последний Пурим, он переоделся со своими друзьями в "Нахмана из Умани", и вся компания бродила по классам, издавая ритмичные хасидские мелодии и заразительно танцуя с учениками. "Мы просто хотели повеселиться и насладиться, как Ор любил это делать", – сказал один из них, его голос дрожал, – "Я думаю, что он был счастлив в тот день, это было так по-его".

Помимо своей озорной натуры и таланта смешить, Ор был очень семейным человеком, связанным глубокими и теплыми узами со своими родителями и сестрами. Его любовь к ним была безгранична, и он всегда ставил в их распоряжение все свои навыки и способности. Его отец с нежной улыбкой вспоминал случай, когда Ор, будучи еще ребенком в первом или втором классе, подарил ему на день рождения подарок, сделанный своими руками – маленький, изящный стеклянный флакончик с духами, которые он приготовил из цветов, собранных в домашнем саду, упакованный в красивую коробку. Это был маленький поступок ребенка, но он выражал большое сердце и творчество, которые были в нем заложены. Повзрослев, Ор стал "домашним технологом", спасителем от любой поломки или проблемы, которая возникала. Он в мгновение ока решал сложные вопросы с компьютером, телевизором, занимался установками и сложными подключениями, и все исправлял быстро и легко, как умел только он. "Он приходил, на мгновение заглядывал, и просто знал, что делать", – восхищенно рассказывала его мать, – "Это было, словно у него в мозгу была специальная кнопка для решения технологических проблем". Несмотря на разницу в возрасте между ним и его сестрами – пять лет с Офек и десять лет с Альмог – он снова и снова доказывал, что знания и мудрость не зависят от возраста или звания. "Мы сидим, учимся, часами бьемся над какой-нибудь сложной задачей по математике или физике", – рассказывала одна из его сестер, ее голос был полон тоски, – "А он, без всякого опыта или подготовки в областях, которые мы изучали, заглядывает в формулы и тут же понимает, что нужно делать. Он был просто гением. И он любил помогать, и всегда делал это скромно, не прося похвалы, как будто это самое естественное в мире".

Мощная связь Ора с израильской идентичностью, с землей и культурой этого места, находила свое выражение в различных аспектах его жизни. Его любовь к путешествиям по стране была неотъемлемой частью этой идентичности. "Каждый год, с первыми дождями", – писали его сестры, – "мы отправлялись к водопаду Саар. Видели мощный поток воды после засухи, совершали короткую прогулку, ели горячий люпин и возвращались домой, в кибуц. Ты постоянно говорил нам, как сильно любишь жизнь в кибуце, и постоянно заявлял: 'Это мой дом навсегда'. Он просто дышал этим местом, воздухом Голан, зеленью и природой". Его любовь к израильской музыке была еще одним важным аспектом этой связи. Он регулярно ходил на концерты израильских исполнителей, создавал разнообразные плейлисты, включающие песни разных стилей, и слушал свои любимые песни почти в любой момент – будь то в поездке, на работе или просто отдыхая в своей комнате. Эту любовь он особенно разделял с Офек, своей сестрой, которая была ему родственной душой. "Когда я была студенткой", – рассказывала Офек, – "у меня не всегда были деньги на концерты или рестораны, но Ора это совершенно не беспокоило. Когда мы выходили, всегда был младший брат с большим сердцем, который всегда любил платить – чтобы всем было хорошо, чтобы все наслаждались. Он просто хотел дарить, видеть всех счастливыми".

По достижении призывного возраста Ор был полон решимости поступить на значимую боевую службу. На первом призыве, когда выяснилось, что его медицинский профиль ниже требуемого для боевых частей, Ор очень рассердился. Он не был готов смириться с этим и решил бороться изо всех сил, чтобы повысить свой профиль. В течение всего двенадцатого класса, целый год интенсивной учебы и подготовки к выпускным экзаменам, он постоянно посещал военных и гражданских врачей, отправлял множество писем всем соответствующим инстанциям в армии и ни на минуту не сдавался. Он точно знал, чего хочет, и был полон решимости достичь своей цели. Наконец, после упорной и изнурительной борьбы, Ору удалось повысить свой профиль до 72, что позволило ему служить в боевых частях. Когда пришло распределение, и выяснилось, что он предназначен для танковых войск, он был на седьмом небе от счастья. "Как тот, кто вырос на наследии Кахалани", – рассказывали его родители с гордостью, смешанной с болью, – "на героических историях 77-го батальона в войнах на Голанах, это было для него вершиной, осуществлением мечты. Он чувствовал, что продолжает путь, присоединяется к славному наследию защиты дома". На фоне пандемии коронавируса, которая парализовала весь мир и породила большую неопределенность, Ор вступил в строгий режим тренировок и тщательно соблюдал диету. Он хотел быть полностью готовым к дню призыва, на пике своей физической и умственной формы, и достиг всех поставленных перед собой целей. В то время, когда многие его сверстники проводили дни в досуге, Ор работал в кибуцном магазине. "Ор, в своей скромной и характерной для него манере", – рассказывала его мать, ее глаза были влажными, – "решил доставлять продукты всем пожилым людям в кибуце, и всем, кто боялся выходить из дома во время карантина. Для него это было само собой разумеющимся, что нужно помогать тем, кому трудно, тем, кто нуждается в помощи. Это был Ор, простой и чистый".

9 августа 2022 года, в жаркий и солнечный день, Ор был призван в ЦАХАЛ. Он был направлен в танковые войска и начал обучение как боец и наводчик в танковом экипаже. Он был назначен в роту "Мальхут Хермон" 77-го батальона – "Оз", входящего в состав бригады "Саар ми-Голан" (7-я бригада). С первого дня в армии Ор продолжал излучать свой уникальный свет и очаровывать окружающих. Он заботился о своих товарищах по экипажу и роте, стараясь создать для них ощущение дома, семьи, даже в жестких армейских рамках. "Любой, кому чего-то не хватало, знал, что можно обратиться к Ору", – рассказывали его друзья, их голоса были полны признательности и тоски. "Ищете что-нибудь перекусить вечером? У Ора есть. Нужны сигареты? У Ора есть. Нужен кофе? У Ора есть. Это просто была его природа – видеть другого, быть рядом со всеми, заботиться, чтобы всем было хорошо, не только ему". Степень его влияния и оптимизм, который он приносил с собой, распространялись и на командный состав. Керен, его инструктор по танковым войскам, вспоминала его с теплой улыбкой. "Сколько оптимизма он приносил на занятия. У нас были хорошие и глубокие беседы, мы немало сидели на полигоне и говорили о жизни, о планах на будущее, о том, что нас беспокоит. Он просто знал, как заставить людей раскрыться, чувствовать себя комфортно".

Накопив опыт и выслугу лет в качестве бойца и наводчика, Ор стал стремиться к командной должности. Он хотел продвигаться, больше влиять, брать на себя большую ответственность. Его командиры, распознав его потенциал, решили назначить его в танк заместителя командира роты – это был обычный шаг в рамках подготовки к будущим командным должностям. С этим экипажем, состоящим из опытных бойцов и старших командиров, Ор отправился на заставу Нахаль Оз. Там, на чувствительной границе с сектором Газа, бойцы 77-го батальона занимали линию обороны, выполняя задачу по защите и обеспечению безопасности жителей приграничных районов. Дни на заставе были напряженными, полными бдительности, рутинных тренировок и непрерывных наблюдений за забором и тем, что происходило за ним. Между дежурствами и тренировками Ор находил способы продолжать распространять свою радость. Он инициировал игры в пинг-понг, следил за тем, чтобы у всех были закуски и напитки, и поддерживал высокий боевой дух.

В осенние праздники 5784 года, дни отпуска и семейной близости, Ор отметил свой двадцатый день рождения. Он был полон предвкушения второй части своей военной службы, продвижения на командную должность, демобилизации и гражданской жизни, которая открывалась перед ним. Вечером Симхат Тора, после приятной игры в пинг-понг на заставе, Ор позвонил своей семье. Его голос был веселым и взволнованным, и он рассказывал, как ему хорошо, как он наслаждается обществом друзей, как он себя чувствует. В разговоре со своей сестрой Офек, своей родственной душой, он поделился мыслью о захватывающем плане на будущее – пройти "Тропу Израиля" в качестве "похода после армии". "Потому что ты сказал, что хочешь узнать нашу страну, прежде чем узнавать другие места", – сказала Офек, вспоминая тот разговор, ее голос дрожал от слез. Он хотел идти, видеть, переживать каждый уголок страны, которую так сильно полюбил, прежде чем обратить свой взор на широкий мир. Он был полон планов, полон жизни, полон света.

Но суббота, двадцать второе тишрея, Симхат Тора 5784 года, утро 7 октября 2023 года, наступила в красном свете огня и крови. В половине седьмого утра, когда страна еще спала своим последним праздничным сном, террористическая организация ХАМАС начала жестокое и беспрецедентное внезапное нападение на Израиль. Под прикрытием массированного и непрекращающегося обстрела тысячами ракет, выпущенных из сектора Газа по обширным районам страны, тысячи террористов – по суше, по морю и по воздуху, через проломы в заборе, по морю и с помощью парапланов – проникли на территорию и начали убийственное нападение на населенные пункты вокруг Газы, на города Сдерот, Офаким и Нетивот, на участников фестиваля природы недалеко от кибуцев Реим и Нирим, на базы ЦАХАЛа и на проезжающих по дорогам в этом районе. Террористы, движимые слепой ненавистью, жестоко убили около восьмисот гражданских лиц в их домах, в их машинах, совершив над ними невыразимые тяжкие преступления. Они похитили в сектор Газа сотни израильтян – младенцев, детей, женщин, стариков – и разрушили, разграбили и сожгли дома и имущество. Сотни солдат, полицейских, сотрудников сил безопасности и членов местных отрядов быстрого реагирования, вооруженных гражданских лиц, защищавших свои дома, пали в бою в отчаянной попытке остановить этот ад. В это ужасное утро началась Война Возрождения, война, которая навсегда изменит облик государства.

На заставе Нахаль Оз тихое утро внезапно разорвалось непрекращающимися звуками сирен, мощными взрывами и шумом тяжелой стрельбы. С началом атаки Ор был поднят по тревоге вместе с экипажем танка заместителя командира роты. Без колебаний они помчались к пограничному заграждению, двигатель танка ревел и грохотал, стальная броня блестела в лучах восходящего солнца. В течение примерно двух часов, в условиях полного хаоса и грохота ада, они вели ожесточенные и упорные бои вдоль заграждения. Они уничтожили большое количество террористов, пытавшихся проникнуть в Израиль, и помогали отбивать их, стреляя точными снарядами по группам террористов, пытаясь остановить поток атаки. Экипаж действовал решительно и профессионально, понимая всю серьезность момента и непосредственную опасность. Но атака была шире и сильнее всего, что можно было себе представить. Когда боевые действия начали распространяться внутри самой заставы Нахаль Оз, и террористы начали проникать внутрь, Ор и его экипаж были отозваны на заставу, чтобы защитить оставшихся там бойцов. Они вступили в тяжелый и бескомпромиссный бой, пытаясь отбить террористов со всех сторон. В этом аду, под непрекращающимся огнем, по танку было выпущено множество противотанковых ракет. Первая ракета попала с силой, танк задрожал, Ор и экипаж продолжали сражаться. Вторая ракета попала, и работа танка была нарушена, но они продолжали сражаться, зная, что от них зависят человеческие жизни. Третья ракета, смертоносная и точная, попала в область, где сидел Ор. Он погиб на месте, ему было двадцать лет. Вместе с ним погиб еще один член экипажа, оба пали вместе, в героическом бою, защищая своих товарищей и свой дом. Благодаря упорному бою, бескомпромиссной храбрости и непоколебимой решимости Ора и его товарищей по экипажу, многие солдаты на заставе, находившиеся в убежище, где они укрылись от террористической атаки, были спасены. Они дали им столь драгоценное время, шанс выжить.

В течение четырех долгих и нервных дней царила тяжелая и мучительная неопределенность относительно судьбы Ора. Семья, погруженная в глубокую тревогу, цеплялась за каждую крупицу информации, за каждую искорку надежды, молясь о чуде. Но наконец, пришла горькая весть: ефрейтор Ор Менаше Авиталь пал в бою на заставе Нахаль Оз, двадцать второго тишрея 5784 года, 7 октября 2023 года. Ему было двадцать лет. Весть обрушилась на семью как гром среди ясного неба, разбивая сердца и разрушая мечты. Он был похоронен на кладбище в кибуце Мером Голан, в доме, который он так любил, на фоне зеленого и волшебного пейзажа Голан. Тысячи людей провожали его в последний путь, гражданские и военные, их голоса дрожали в молитве и надгробной речи. После его гибели Ор был посмертно повышен до звания сержанта, в знак признания его героизма и вклада. На его надгробии его близкие выгравировали слова из его любимой песни "Ор ха-Хаим" Омера и Беньи Барби, песни, которая стала своего рода пророческим и леденящим душу предсказанием, и под ее звуки он был похоронен: "Смотри, свет, свет жизни; безопасная гавань, смотри, есть маяк".

Члены его семьи, в бесконечной боли, написали о нем: "Наш Ор, как и его имя, был большим светом в нашей жизни! Счастливый человек, всегда находящий хорошее во всем, живущий полной жизнью, осуществляющий свои мечты. Он знал, что для него правильно и чего он хочет, и заботился о том, чтобы слушать свое сердце и достигать каждой цели, которую ставил перед собой. Своей смертью он оставил нам жизнерадостность, свет, оптимизм и смех, и так мы хотим его помнить – умного, упрямого, веселого и озорного парня. Спасибо за двадцать лет света в нашей жизни, за то, что ты научил нас таким важным вещам. Мы будем помнить и увековечивать твое наследие".

Через тридцать дней после его гибели, его сестра Офек стояла у его могилы, ее голос дрожал, но был решительным, и произнесла надгробную речь, которая разрывала сердце: "Привет, Хурка", – так она ласково называла его, – "Сегодня, четыре недели назад, ты пал в бою, защищая своих друзей, свою базу, свою страну, которую так любил. Ты, наверное, сидишь там наверху, смотришь на нас и смеешься, и еще злишься, что везде публикуются твои фотографии, и ты, наверное, там всех смешишь. У тебя было еще много мечтаний, которые нужно было осуществить, много впечатлений, которые нужно было пережить, и что теперь?! Я хочу поблагодарить тебя за двадцать лет, которые ты прожил с нами. За то, что помимо моего брата ты был моим лучшим другом. За то, что мы всегда были рядом друг с другом, на уровне знания всего. За то, что мы выглядели и вели себя так, будто мы вообще близнецы. Спасибо за то, что ты заботился, поддерживал, защищал и помогал мне во всем, хотя я вообще твоя старшая сестра. Спасибо за то, что ты был лучшим братом, которого только можно пожелать! Люблю тебя навсегда". Альмог, его старшая сестра, также произнесла болезненную и трогательную надгробную речь: "Ор, мой младший брат, ты уснул навсегда, в Мером Голане, который ты так любил, спишь в самом красивом пейзаже. А нам остались только воспоминания и мечты, которые ты уже не осуществишь с нами. Спасибо, что ты вошел в мою жизнь, когда я была уже достаточно взрослой, чтобы помнить о тебе так много. Спасибо за двадцать лет, что ты был лучшим младшим братом, о котором я могла только мечтать. Я так сильно тебя люблю".

Ор был увековечен во многих местах и в различных проектах, что является свидетельством его способности светить даже после смерти. Камень с его именем был установлен на "Тропе павших" в его кибуце, напротив зеленого и волшебного пейзажа, который он так любил – огромных пекановых деревьев, открытых полей и благословенной тишины Голан. Его имя было выгравировано золотыми буквами на мемориале 7-й бригады, гордо стоящем у перекрестка Кацрин Юг, в самом сердце Голанских высот, месте, имеющем для него особое значение. Там, незадолго до своей гибели, Ор участвовал в работах по созданию и ремонту мемориала, глубоко связанный с наследием бригады и ее героическими историями. Вечера памяти в его честь проводятся сегодня в рамках проекта "Братья навеки: превращаем память в наследие" организации "Нефеш Йехуди", прекрасного проекта, объединяющего светских студентов для изучения Торы. На первом вечере мать Ора рассказала об одном из тех лучей света, которые он оставил после себя, маленьком и трогательном поступке, выражающем его суть: "Ор заказывал в интернете всякие вещи, которые, как он думал, улучшат жизнь солдат на заставе. После его ухода пришла огромная посылка с пятьюдесятью шариками для пинг-понга... Для кого? Для чего? Для ребят, конечно, чтобы им не было скучно на заставе, чтобы им было во что играть, наслаждаться, чувствовать себя немного как дома. Шарики для пинг-понга присоединились к гамакам, которые он развесил на заставе, к сотне отверток-тестеров, которые он заказал для всех, к полному и роскошному набору для кофе, который всегда был доступен. Для него, если ему что-то нужно, то, вероятно, это нужно всем, поэтому пусть будет у всех, пусть все наслаждаются. Он просто хотел, чтобы всем было хорошо".

В еще одном трогательном жесте, средняя школа "Гимназия Ицхак Навон" в Холоне провела специальную церемонию и посвятила свой аттестат за полугодие памяти Ора, наряду с его девизом – "Никогда не сдавайся и не отказывайся от себя, осуществи свою мечту". Эти слова, которые вели Ора на протяжении всей его короткой жизни, теперь стали маяком для молодого поколения учеников. Его сестры, Офек и Альмог, решили увековечить его память особенно личным и трогательным способом. Они сделали татуировку на руке с символом "трех обезьян" – символом, который для них означал имитацию и частный общий диалог, который был только у них, тем самым осуществив желание Ора с семнадцати лет сделать "братскую татуировку". В каждом интервью, которое члены семьи давали различным программам в СМИ, они освещают образ Ора, воспроизводят песни из его любимого плейлиста и продолжают распространять свет, которым он был. Страницы памяти в его честь были также созданы в социальных сетях "Facebook" и "Instagram", и его близкие приглашаются делиться впечатлениями, воспоминаниями и моментами смеха и глупости, которые они пережили с Ором. Ор Авиталь, который был, как и его имя, большим светом, остается в сердцах как символ жизнерадостности, щедрости, любви к земле и тихого, трогательного человеческого героизма. Его память будет храниться вечно, маяк возрождения и израильской гордости.